10 августа, г.Астана, правительство скрывает суммы госинформзаказа. Год назад, в августе 2025 года, правительство РК внесло изменения в Правила отнесения сведений к служебной информации ограниченного распространения и работы с ней, оно закрыло от общества точные данные о финансировании СМИ, сославшись на гриф «для служебного пользования» (ДСП).
Это связано с тем, что никто из чиновников не хочет брать на себя даже малейшую ответственность за финансы, а также, чтобы под эгидой защиты коммерческих данных скрыть неэффективные бюджетные траты и риски. Ежегодные 67 млрд тенге – это большая сумма.
Сообщила Диана Окремова, директор ОФ «Правовой медиа-центр», который сегодня судится с министерством культуры и информации, считает, что последние изменения в этом документе противоречат Основному закону РК и всем другим подзаконным актам.
– В Казахстане, как мы все знаем, есть так называемая система государственного информационного заказа. Мы уже много-много лет пытаемся доказать, что она неэффективная и коррупционная, в ней не хватает ни прозрачности, ни открытости и нет каких-либо конкретных целей. Эта никому непонятная система обходится бюджету, как минимум, в 67 млрд тенге в год только по линии министерства культуры и информации (эти цифры представлены как на сайте как самого МКИ, так и Egov.kz). Госинформзаказ распределяется по двум каналам. Первый – госзадание для государственных СМИ, второй – гранты для частных. Последнее понятие появилось два года назад в новом законе «О масс-медиа». Раньше частным СМИ, под которыми сейчас подразумеваются и блогеры, тоже выделяли деньги, но назывались они не грантами, а тоже госинформзаказом. Получается, название поменяли, а суть осталась прежней. Теперь о главном. В прошлом году в Правилах отнесения сведений к служебной информации ограниченного распространения и работы с ней появились очередные изменения с очень длинным, но не конкретным списком сведений, которые можно относить к информации с грифом ДСП (для служебного пользования). И когда в этом году наш правовой центр решил узнать, на какую сумму выделены гранты частникам, то, ссылаясь на один из его пунктов, МКИ ответило нам, что оно не может назвать ее, потому что «сведения о частных СМИ, получающих финансирование относятся к ДСП». Но так как речь в запросе шла не о том, кто и сколько получил денег (нас интересовала общая сумма, которая выделяется частным СМИ из бюджета министерства, состоящего из денег налогоплательщиков), то, не согласившись с таким ответом, мы обратились с исковым заявлением в суд: на каком основании оно относит такую информацию к ДСП? На наш взгляд, чтобы быть отнесенной к категории ограниченного доступа и иметь соответствующий гриф, нужно доказать, что ее раскрытие может нанести кому-то и чему-то вред. Например, общественному порядку, интересам граждан, национальной безопасности и т.д. Ответчик (МКИ), проигнорировав конкретно поставленный вопрос, заявил, что этот запрет есть в списке вышеназванных Правил, поэтому информацию они нам не дадут. Минюст, куда мы также обратились с просьбой разъяснить, относятся ли сведения об общей сумме, выделенной частным СМИ, к ДСП, прислал отписку – он не занимается разъяснениями и вернул нас в уполномоченный орган – Министерство культуры и информации. Таким образом, получился порочный замкнутый круг: МКИ относит эту информацию к ДСП, трактуя Правила отнесения сведений к служебной информации ограниченного распространения и работы с ней так, как ему выгодно. Но отказ в предоставлении информации или незаконный запрет на ее распространение нарушает статью 20 Конституции РК и положения Закона РК «О доступе к информации», если эти ограничения не связаны с защитой государственных секретов, тайной личной жизни или безопасности, прямо прописанными в законе. При этом у нас есть иерархия законов: Конституция обладает высшей юридической силой. Ни один закон, кодекс или другой правовой акт не должен ей противоречить. Но в данном случае Правила о ДСП оказались «сильнее» Конституции. И суд Астаны с этим согласился, заявив, что в действиях министерства культуры и информации он не усматривает нарушений (!). При этом эти правила ужесточаются с каждым годом. Когда мы в 2018 году делали в профильное министерство запрос о финансировании частых СМИ, то эта информация в тех же Правилах была открыта. Нам назвали общую сумму – около 3 млрд тенге. Правда, когда попытались узнать, кто является конкретным получателем-адресатом, ответили, что эта информация предназначена для служебного пользования, то есть является коммерческой тайной. Но с августа прошлого года все, что касается финансирования СМИ из бюджетных средств, закрыто по всем направлениям. Теперь и частные, и государственные издания отнесены к ДСП, хотя, что еще два года назад мы знали, сколько денег получают телеканалы «Хабар» и «Казахстан», газеты «Egemen Qazaqstan» и «Казахстанская правда». То есть профильные ведомства стали более закрытыми для граждан, несмотря на декларирование открытого, слышащего государства. Мы, налогоплательщики, судя по ответам чиновников, не имеем права знать, как расходуются наши деньги, и не можем наблюдать за их деятельностью. То, что она (деятельность ведомств) с каждым годом становится все более непрозрачной, на мой взгляд, является очень нехорошим и тревожным знаком. Если развивающееся демократическое общество не обеспечивает подотчетность всех своих действий, то оно, становясь неподконтрольным, не может называться таковым.
– А с какой целью, с вашей точки зрения, идет укрывательство информации о выделяемых СМИ средствах из бюджета?
– Мне кажется, это связано с тем, что никто из чиновников не хочет брать на себя даже малейшую ответственность за такую достаточно чувствительную тему, как финансы, а также, чтобы под эгидой защиты коммерческих данных скрыть неэффективные бюджетные траты и риски. Ежегодные 67 млрд тенге – это большая сумма. И если это будет обсуждаться в публичном пространстве и люди (налогоплательщики) будут спрашивать, на что они уходят, то это, возможно, обернется критикой деятельности госорганов. Чтобы избежать в обществе дискуссий на эту тему, предпочитают, видимо, эту информацию не давать вообще.
– Что ваш фонд намерен делать дальше?
– Планируем обжаловать решение суда в вышестоящей инстанции, а далее – в Конституционный суд, где будем доказывать, что отнесение, вопреки нормам Конституции, информации к секретной только потому, что по чьей-то непонятной прихоти в вышеназванных Правилах появились изменения, – противоречит законам и здравому смыслу.
– А что, кстати, говорит опыт других стран о таком понятии как госзаказ?
– В тех из них, которые мы называем развитыми, цивилизованными, его не существует, но есть финансирование СМИ в разных форматах. Это идет как поддержка медиа. Но полная закрытость расходов – такого и представить невозможно. Наоборот, во избежание обвинений в отсутствии объективности или в том, что кто-то получил деньги не в рамках конкурсных процедур, предоставляется максимально полная информация о том, сколько, кому и на что выделены деньги.
– Есть ли у нас сегодня издания, за которое потребитель голосует кошельком и они независимы от госзаказа?
– Есть. Но их мало. Некоторые медиа-порталы как «Власть», КазТАГ и другие пытались делать платную подписку, но это, насколько я знаю, было не очень успешным шагом. К сожалению, того, что очень развито на Западе – культуры донатирования и финансовой вовлеченности читателей – у нас нет. Наш человек привык получать информацию бесплатно, хотя сейчас многие международные издания переходят на платные подписки и краудфандинговые платформы: если хочешь получать качественную журналистику, то будь добр за это платить. Наше общество к этому не то что не готово, оно не воспринимает это даже на уровне идеи.
Правовой медиа-центр
Обсуждение закрыто.