В Алматы судят пятерых мужчин в попытке «захвата власти»

25 февраля, г.Алматы, уголовный суд Алмалинского района, судят пятерых мужчин обвиняемых в попытке «захвата власти» и «организации массовых беспорядков». Следствие считает, что они обсуждали атаку на столичную резиденцию президента. А.Нурмаган, А.Тагай и Д.Жакашев обвиняются по ст.179 ч.2 («Пропаганда или публичные призывы к захвату»), ст.24 ч.1 («Приготовление к преступлению и покушение на преступление») и ст.272 ч.1 («Организация массовых беспорядков») УК РК. К.Озбеку и Т.Аширoву инкриминируют также ст.287 ч.4 УК РК «Незаконное обращение с оружием, боеприпасами и взрывчатыми веществами».

Это не первое дело в Казахстане, когда активистам предъявляют подготовку нападения на тщательно охраняемую Акорду. Азаттык Азия узнал некоторые подробности и поговорил с адвокатами подсудимых. На процессе в Алмалинском районном суде Алматы пять подсудимых — Кайсар Озбек, Талгат Аширoв, Аскар Нурмаган, Абдуали Тагай и Дуйсенбек Жакашев. Их задержали в июне 2025-го, с тех пор они находятся в следственном изоляторе комитета национальной безопасности. Суд стартовал в начале февраля и проходит в закрытом режиме. На последнем заседании 25 февраля, по словам адвоката Жанар Балгабаевой, стало плохо Талгату Аширову. Заседание было решено продолжить 27 февраля.

ЧТО ИЗВЕСТНО О ПРЕДСТАВШИХ ПЕРЕД СУДОМ?

57-летний Аскар Нурмаган — гражданский активист из Караганды. Он не раз выходил на акции протеста — в поддержку Украины и против наплыва бежавших от мобилизации россиян. Карагандинца привлекали к административной ответственности: в частности, в прошлом году он был арестован на 15 суток за то, что 9 мая, когда отмечается День Победы над нацистской Германией во Второй мировой войне, воспрепятствовал шествию с флагом СССР. Нурмаган в прошлом уже был втянут в орбиту уголовного преследования. В феврале 2021 года его приговорили к полутора годам ограничения свободы и принудительному труду по уголовному делу об «участии в деятельности движений «Демократический выбор Казахстана» и «Көше партиясы»», которые запрещены казахстанским судом как экстремистские, но в резолюции Европарламента указаны мирной оппозицией.
58-летний Кайсар Озбек — гражданский активист из Алматы. Ранее он тоже публично высказывал позицию по политическим событиям в стране. Во время Кровавого января он был в числе активистов, которые выходили на площадь с требованием не вводить войска ОДКБ. Позже он рассказывал Азаттыку, что видел, как военные 6 января, на следующий день после беспорядков, открыли огонь по безоружным людям на площади, которые подняли тканевую растяжку «Мы простой народ. Мы — не террористы».
57-летний житель Астаны Абдуали Тагай активно проявлял гражданскую активность во время «земельных митингов» в 2016 году (стихийные акции против правительственной реформы вынудили тогда власти ввести мораторий на спорные поправки к земельному кодексу). Он подвергся задержанию после «антикитайских выступлений» в 2019-м, когда казахстанцы выходили на улицы, требуя не допустить реализации совместных с Китаем «инвестиционных проектов».
Сведений о 62-летнем жителе Алматинской области Талгате Аширове и 56-летнем астанчанине Дуйсенбеке Жакашеве в открытом доступе нет. Четверо из пятерых обвиняемых указаны безработными до задержания. Кайсар Озбек был водителем в автобусном парке.

СУТЬ ОБВИНЕНИЯ

Аскар Нурмаган, Абдуали Тагай и Дуйсенбек Жакашев обвиняются по части 2 статьи 179 уголовного кодекса («Пропаганда или публичные призывы к захвату»), части 1 статьи 24 («Приготовление к преступлению и покушение на преступление») и части 1 статьи 272 («Организация массовых беспорядков»). Кайсару Озбеку и Талгату Аширoву инкриминируют также «Незаконное обращение с оружием, боеприпасами и взрывчатыми веществами» (часть 4 статьи 287). По материалам дела, Кайсар Озбек «открыто высказывал и не скрывал намерения захвата власти» в общении с единомышленниками, к которым следствие и обвинение отнесли остальных подсудимых. «Намерения указанных лиц были едины и заключались в необходимости захвата власти и управления государством путём создания временного правительства. Указанную деструктивную идеологию данные лица усвоили в результате взаимной пропаганды в общих чат-группах либо при личных встречах», — утверждается в деле. Следствие считает, что зимой 2025 года мужчины обсуждали «планы по организации массовых беспорядков, включая захват резиденции президента» в столице. А в апреле размышляли над «способами привлечения активистов для участия в массовых беспорядках». Задержанные, по версии следствия, рассматривали «размещение участников беспорядков в Астане, организацию мест для их проживания, поиск денежных средств на эти цели, необходимость освобождения бывшего министра обороны, отбывающего наказание, и консультацию с ним». Экс-министр, о котором идет речь в материалах дела, — это Мурат Бектанов, который был снят с должности после Январских событий, задержан по подозрению в бездействии в дни Кантара, а затем приговорен на закрытом суде к 12 годам лишения свободы. «[Задержанные] обсуждали поиск оружия, определение его стоимости на чёрном рынке, стихийный сбор людей, захват стратегических объектов, блокирование дорожного движения, закрытие границы после захвата власти, приобретение гладкоствольного оружия, введение чрезвычайного положения, нападение на военные объекты, захват оружия там, привлечение на свою сторону военнослужащих, использование условных названий для оружия и предметов, сбор денег на организацию массовых беспорядков, освобождение бывшего министра обороны М. Бектанова, передачу ему руководства оборонной сферой и полицией, сбор людей по всей стране, создание временного правительства», — считают следствие и обвинение. В материалах дела также указано, что 27 апреля 2025 года мужчины «провели разведку территории резиденции президента, отметив, что задняя часть резиденции перекрыта». В мае подозреваемые якобы приобрели радиоприёмники и громкоговоритель на барахолке в Алматы, а в начале июня — «изготовили средства для массовых беспорядков», под которыми подразумеваются коктейли Молотова. В том же месяце, как считает следствие, они «приобрели и хранили взрывные устройства, огнестрельное оружие и боеприпасы». В ночь на 15 июня на территории Илийского района Алматинской области, как значится в материалах, был «обнаружен тайник, содержащий 15 коктейлей Молотова, 2 ружья, 8 патронов и 2 взрывных устройства». В ряде эпизодов, включая «разведку территории резиденции президента», наряду с фамилиями подсудимых фигурирует фамилия некоего Умарбекова, который не значится обвиняемым. Его роль и мотивы не раскрываются. В представленных для исследования материалах, как резюмирует следствие, прослеживается «дисфункциональное воздействие, которое может приводить к формированию у аудитории негативного отношения к представителям власти Казахстана, побуждению к планированию протестных действий, а также убеждению в необходимости проведения митингов и шествий».

ЧТО ГОВОРЯТ ЗАЩИТНИКИ?

Азаттык Азия удалось поговорить с адвокатами двух подсудимых. Они считают обвинения в отношении подзащитных безосновательными. Галым Нурпеисов, представляющий интересы обвиняемого Абдуали Тагая, говорит о нестыковках в деле. «Чтобы организовать массовые беспорядки, нужны средства, финансы, нужен бенефициар, кому это нужно. А это люди, у которых нет ни связи, ни финансов, ни конкретных спонсоров с конкретными целями. Простые люди. Где они могут организовать такое движение, чтобы выйти с массовым протестом, чтобы конечной целью были массовые беспорядки с захватом власти? Кто финансирует их? Кто в конечном результате получил бы выгоду от этих массовых беспорядков? Здесь нет бенефициара, нет финансирования. Зачем из простых рабочих делать оппозиционеров, революционеров?» — задается вопросами Нурпеисов. Он считает, что была провокация, в которую втянули представших сейчас перед судом. «Где я могу купить на базаре рации? Какие рации нужны для всего этого, сколько? Массовые беспорядки — это организационная работа, чтобы пришло много людей и чтобы они подчинялись организаторам. А эти люди — простые рабочие, которые в 2016 году, когда были «земельные вопросы», показали свою позицию, и всё. На них наехали — они успокоились. А теперь путем провокации вытягивают на разговоры: «Ты хотел бы, чтобы свергли власть? Ты же против (власти)?» Он отвечает: «Да, против». И на этом ловят, хотя ему вопрос задали, он ответил. Я категорически не согласен с обвинением. Силовики пытаются из простых рабочих создать якобы силу, которая собирается совершить переворот. Здесь нет условий для переворота. Мне стыдно за такие дела. Стыдно, что наша правоохранительная система занимается ерундой, тратя огромные средства из бюджета на пустышку», — говорит адвокат. Адвокат Жанара Балгабаева заявляет, что ее подзащитный Аскар Нурмаган не совершал преступлений, которые ему вменяют. «Силовики внедрили людей, которые под видом идеологических сторонников провоцировали гражданских активистов и их близких к совершению преступлений, чтобы потом их привлечь к уголовной ответственности. Так, гражданские активисты, находясь под влиянием провокаторов, вели деструктивные разговоры и деятельность, о которых мой подзащитный не знал и не догадывался. Он оказался жертвой провокаторов и провоцируемых, при этом он совершал никаких преступных действий», — отмечает Жанара Балгабаева. По словам адвоката, внедренные люди оказывали влияние на активистов и подталкивали их к действиям, которые, по ее мнению, в других обстоятельствах они бы не совершили. Адвокат считает, что не установлено, было ли намерение у подсудимых пойти на нарушения до того, как в их среду запустили секретных агентов. «Мой подзащитный, находясь в одном чате с другими подозреваемвми, не раз просил не вести в чате деструктивные разговоры, призывал не провоцировать людей. Но провокационные разговоры продолжались, и тогда он вышел из чата. То есть, он показал свое нежелание иметь каких-либо дел с деструктивными элементами, но его все равно задержали», — говорит адвокат. Также она заявляет, что Аскара Нурмагана в материалах дела указали участником бесед, в которых он не присутствовал.

ПАРАЛЛЕЛИ С ДРУГИМИ ДЕЛАМИ

Адвокаты проводят параллели с другими делами, в которых тоже звучали утверждения о попытках захвата Акорды — тщательно охраняемого, огороженного и хорошо укрепленного объекта. Этот же суд Алмалинского района в августе прошлого года приговорил пятерых мужчин пенсионного и предпенсионного возраста к четырем годам ограничения свободы каждого. Их задержали осенью 2024 года, перед референдумом по АЭС, и обвинили в «попытке организации массовых беспорядков» в день голосования. По приговору суда, активистам запретили в течение пяти лет заниматься общественной деятельностью и вступать в партии. Полиция утверждала, что они планировали беспорядки «с применением силы, поджогов, уничтожением имущества, с использованием оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств», намеревались оказывать «вооруженное сопротивление представителям власти». Мужчины всё отвергли. Один из них, активист Айдар Мубараков, говорил на слушаниях, что на следствии у него спрашивали, собирался ли он «захватывать Акорду». Подсудимые заявили, что выступали против строительства атомной станции в стране и хотели в день референдума находиться на избирательных участках в качестве наблюдателей. Резонансным в 2024 году стало «тракторное дело»: шесть человек были приговорены к тюремным срокам по обвинению в «призывах к насильственному захвату власти» и попытке «организации массовых беспорядков». На процессе в Алматы говорилось, что подсудимые собирались «въехать на тракторе в Акорду», устроить хаос. В основу обвинения легли сделанные скрытно видеозаписи встреч и показания засекреченных свидетелей. Правозащитники заявили о недоказанности вины осужденных.
«Это превентивное устрашение, оно же у нас существует давно. В какие-то моменты выбирали каких-то отдельных фигур, которые обладали или приобретали какой-то мобилизирующий потенциал, то есть становились лидерами какой-то активной группы. Сейчас [преследуют] не только лидеров [протестных движений], а целые группы по несколько человек, если видят демонстрацию политического активизма. Это похоже на советский максимум, когда больше трех нельзя было собираться группой, особенно если у вас есть какие-то политические лозунги или какие-то резкие высказывания», — считает Евгений Жовтис. Судебный процесс по этому делу, как и по делам, аналогии с которыми видят адвокаты, проходит в закрытом режиме. «По международной практике, когда в деле есть государственные секреты, то закрываются только конкретные заседания, а не весь процесс. У нас на основании того, что где-то в материале дела есть какие-то сведения, которые отнесены к государственным секретам, закрывается весь судебный процесс. И это нарушает гласность, нарушает публичность. То же самое с делами, где есть засекреченный свидетель. Его можно допросить в закрытом судебном заседании, не закрывая весь процесс. Судебная система, как бы в законодательстве ни указывали, не выглядит независимой. Политическая зависимость, по моему мнению, очевидна», — заключает Жовтис. Адвокаты Жанара Балгабаева и Галым Нурпеисов также считают, что оснований закрывать судебный процесс по новому делу о «захвате власти» и «организации массовых беспорядков» нет. Очередное заседание назначено на 27 февраля.